Безмятежность...

Быть женой царя или любого публичного человека - это тяжелый труд, который ломает характер женщины, делает женщину нервной, часто жестокой и подозрительной. Участь сия не миновала и императрицу Александру Федоровну. Она была через чур серьезной уже с детства, причиной тому была ранняя смерть любимой матери и жизнь среди казалось бы родных, но не близких ей душевно людей. Потому девочка рано увлеклась философией, серьезными книгами, религиозными трактатами. Мало кто знает, но будущая императрица Александра Федоровна имела степень доктора философии Оксфорда на тот момент, как ей предстояло стать невестой наследника цесаревича Николая.

Александра Федоровна Ливадия 1914

Фотографий Александры Федоровны достаточно много, но среди них почти (или вернее совсем) нет тех, где она улыбается. Ее лицо всегда серьезно, задумчиво и отрешено от мира. Ее увлечение философией и постоянное осознание того, что она носительница страшной наследственной болезни крови - гемофилии - наложили на ее облик эту печаль и задумчивость. С годами она все больше избегала шумных приемов, балов и церемоний. Она просто их ненавидела и всеми силами старалась уединиться, проводить время с любимыми детьми, мужем или на природе. Безмятежность... как редко человек достигает этого состояния души.

Я Аристократ!

Великий роман русской литературы о великой войне 1812 года "Война и мир", написанный Львом Николаевичем Толстым, до сих пор одно из самых читаемых произведений в мире. Философия автора исследуется уже почти полтора века многими литературоведами, философами и политиками. Каждый находит у Л.Н. Толстого то, что именно ему нужно. Женщины ищут "про любовь", мужчины - "про войну". Ну а тем, кто ищет свое место в жизни и пытается понять, кто он и что он, могу предложить весьма интересное толстовское "Предисловие", которое мало известно широкой публике. Оно о том, что же такое - Аристократ. Русский аристократ! А именно они составляли некогда гордость нации и именно они окружали Романовых, определяли ход истории и обустраивали Россию. О русских аристократах и написан роман "Война и мир". Мысли Толстого в этом "Предисловии" совсем не согласуются с тем, что принято было внушать школьникам в российских школах (да и внушается сейчас). Это совсем другой Л.Н.Толстой, совсем не люмпен и не тот, что так любил свой народ в лице крестьян и мещан!

 

Репин И.Е. Лев Толстой в розовом кресле 1909 

Предисловие к первому варианту романа "Война и мир" Л.Н. Толстой,

созданного к концу 1866 года

От автора

 

Я пишу до сих пор только о князьях, графах, министрах, сенаторах и их детях и боюсь, что и вперед не будет других лиц в моей истории. Может быть, это нехорошо и не нравится публике; может быть, для нее интереснее и поучительнее история мужиков, купцов, семинаристов, но, со всем моим желанием иметь как можно больше читателей, я не могу угодить такому вкусу, по многим причинам.

Во-первых, потому, что памятники истории того времени, о котором я пишу, остались только в переписке и записках людей высшего круга грамотных; даже интересные и умные рассказы, которые мне удалось слышать, слышал я только от людей того же круга.

Во-вторых, потому, что жизнь купцов, кучеров, семинаристов, каторжников и мужиков для меня представляется однообразною и скучною, и все действия этих людей мне представляются вытекающими, большей частью, из одних и тех же пружин: зависти к более счастливым сословиям, корыстолюбия и материальных страстей. Ежели и не все действия этих людей вытекают из этих пружин, то действия их так застилаются этими побуждениями, что трудно их понимать и потому описывать.

В-третьих, потому, что жизнь этих людей (низших сословий) менее носит на себе отпечаток времени.

В-четвертых, потому, что жизнь этих людей некрасива.

В-пятых, потому, что я никогда не мог понять, что думает будочник, стоя у будки, что думает и чувствует лавочник, зазывая купить помочи и галстуки, что думает семинарист, когда его ведут в сотый раз сечь розгами, и т.п. Я так же не могу понять этого, как и не могу понять того, что думает корова, когда ее доят, и что думает лошадь, когда везет бочку.

В-шестых, потому, наконец (и это, я знаю, самая лучшая причина), что я сам принадлежу к высшему сословию, обществу и люблю его.

Я не мещанин, как с гордостью говорил Пушкин, и смело говорю, что я аристократ, и по рождению, и по привычкам, и по положению. Я аристократ потому, что вспоминать предков -- отцов, дедов, прадедов моих, мне не только не совестно, но особенно радостно. Я аристократ потому, что воспитан с детства в любви и уважении к изящному, выражающемуся не только в Гомере, Бахе и Рафаэле, но и всех мелочах жизни: в любви к чистым рукам, к красивому платью, изящному столу и экипажу. Я аристократ потому, что был так счастлив, что ни я, ни отец мой, ни дед мой не знали нужды и борьбы между совестью и нуждою, не имели необходимости никому никогда ни завидовать, ни кланяться, не знали потребности образовываться для денег и для положения в свете и тому подобных испытаний, которым подвергаются люди в нужде. Я вижу, что это большое счастье и благодарю за него Бога, но ежели счастье это не принадлежит всем, то из этого я не вижу причины отрекаться от него и не пользоваться им.

Я аристократ потому, что не могу верить в высокий ум, тонкий вкус и великую честность человека, который ковыряет в носу пальцем и у которого душа с Богом беседует.

Все это очень глупо, может быть, преступно, дерзко, но это так. И я вперед объявляю читателю, какой я человек и чего он может ждать от меня. 

Граф Л.Н. Толстой